Сочинение: Фотография, на которой меня нет (Литература)

Помните, какие были у наших мам и бабушек семейные альбомы. Я в детстве с удовольствием листала эти альбомы, чуть покрытые пылью, и приставала к маме с вопросами, кто на фотографиях. Недавно я пересматривала фотоальбом моей прабабушки и нашла фотографию, где были изображены сама прабабушка и ее совсем еще молодые фронтовые друзья. Моя прабабушка Лобачева (Нецветаева) Валентина Вахрамеевна была ветераном Великой Отечественной войны, она дошла до Берлина. Она работала медсестрой в полевом передвижном хирургическом госпитале. Я бы хотела немного рассказать о том, что напоминала эта фотография моей прабабушке.

Ей восемнадцатилетней трудно было поверить в смерть. Хотя в село с первого года войны приходили похоронки, женщины оплакивали своих мужей, отцов, детей, до слез было жалко людей… В сердце кипела ненависть к проклятым фашистам. Но все, же пули, снаряды, бомбы, война — все это было где-то там, далеко. В юности не хотелось думать о страшном. И как то не думалось тогда, когда молодая девушка уезжала в 1943 году по призыву комсомола на фронт.
По — настоящему война дохнула в лицо на Орловско-Курской дуге. Нет, не тогда, когда устанавливали палатка полевого передвижного хирургического госпиталя всего в километрах пятнадцати от передовой, и даже не тогда, когда в небе появились немецкие бомбардировщики и один за другим загрохотали взрывы совсем близко; так что осколки взрывной волной отбрасывало на территорию госпиталя… Жестокое, страшное лицо войны девушка увидела тогда когда входе наступления наших войск в госпиталь чуть ли не прямо с поля боя, только наскоро перевязанные в санбате, стали прибывать раненые.

«Без сознания. Его осколком в живот»… «Ожог. Из горящего танка вынули»… «Руку оторвало»… — бабушка слышала эти обрывочные фразы, а перед глазами были страшные раны, кровь, порой смешанная с землей. Да впору бы растеряться ведь опыта за спиной никакого. Но не до того было. Времени думать не оставалось. Раненных везли и везли. Требовалось срочно обрабатывать раны, мыть бойцов, относить их в палаты, кормить. Всё это лежало на плечах у молоденьких санитарок и с первого кажущиеся слабыми, девичьи руки справлялись с этой трудной работой. Чувствовали, знали девчата, что там, на передовой, откуда прибывали бойцы, тяжелее.

Как рассказывала бабушка: госпиталь был рассчитан на двести пятьдесят человек, а в действительности разместили тысячу. Разместить разместили, но работы не убавлялось. Каждый день надо было менять повязки на раненных, менять белье, кормить тех, кто не мог сам. А сколько приходилось мыть посуды на тысячу человек. Казалось бы, мелочи, но они не давали присесть, отдохнуть санитарочкам.

И все таки было лучше валиться от усталости, чем в ночные смены сидеть у постели мечущегося в броду бойца и чувствовать свою беспомощность, чем то ему помочь. Госпиталь принимал всех раненных, и бывало, самых тяжелых не в силах были спасти.

Фронт продвигался на Запад. Советские бойцы гнали врага с родной земли. За линией фронта следовал и полевой госпиталь. Белоруссия, Польша, Германия – таков был путь госпиталя, таков был фронтовой путь, и девушки из далекого уральского села Дуброво.

Победу она встретила в Берлине. Там до октября одна тысяча девятьсот сорок пятого года бабушка работала в протезном госпитале. После демобилизации вернулась в родные места. На груди её светилась медаль «За победой над Германией».

А это всего лишь одна история моей прабабушки, а ведь таких историй в моей семье не мало. Я смотрю на пожелтевшую фотографию и испытываю гордость за своих предков.

Опубликовано: 5 августа

Добавить свой комментарий

(обязательно):

Присылай свое сочинение нам и получай денежное вознаграждение! Подробности на genericwrite@gmail.com.